Интерьер дома Демидова на Большой Морской

В 1840-х годах впервые проявляется интерес к архитектуре барокко и особенно к его поздней разновидности — рококо. «Неогрек» и «ренессанс» далеко не всегда удовлетворяли эстетическим запросам того времени.

Архитекторы в результате воздействия со стороны заказчиков, которым хотелось продемонстрировать свои неограниченные материальные возможности, свою знатность и изощренность вкусов, отходят часто от сдержанных, тектонически четких форм. В рассматриваемое время и даже ранее, в 1830-х годах, во внутренних отделках нередко перерастает во «второй ампир» — перегруженный и тяжелый.

Отсюда в сущности был один шаг до «барочной» архитектуры. В этом убеждают некоторые из сохранившихся интерьеров. Характерны отделки особняка Шуваловых на Фонтанке в Петербурге, заново созданные в 1844-1846 годах архитектором Б. Симоном.

Особенно типична Синяя гостиная, в убранстве которой применен ордер в качестве главной темы, но сам характер обработки колонн, пластическая характеристика верхней части стен и потолка свидетельствуют об увлечении архитектора стилем барокко. Едва ли не первым по времени образцом петербургских интерьеров, в которые внесены черты рококо, являются отделки дома Демидова на Большой Морской улице в Петербурге ( О. Монферран, 1836).

Интерьеры эти приобрели у современников известность своим богатством, использованием цепных материалов. Вместе с тем характер отделок интерьеров дома Демидова еще близок к классицизму. Но стиль уже впадает в мелкомасштабность, смакует детали, стремится обратить на себя внимание разнообразием мотивов, добивается красивости и с этой целью привлекает различные материалы, обильно использует позолоту, орнаментальную многоцветную живопись и даже вводит в декорировку стен и плафонов элементы рококо.

Последние звучат здесь достаточно активно (центральный зал второго этажа основного корпуса и др.). Остальные «стили», элементы которых вплетены в обработку интерьеров этого дома, отходят по сравнению с ними на второй план. Стилю начали отдавать явное предпочтение по сравнению с развитым и тяжеловесным барокко. Рококо был изящен, воздушен и казался в те годы в высшей степени оригинальным и новым.

В известной картине П. Федотова 1847 года «Разборчивая невеста» показана часть комнаты. Однако этого вполне достаточно для определения характерных черт интерьера 1840-х годов. С натуры, конкретно и точно прописаны детали предметов с соблюдением законов светотени и колорита.

В меблировке комнаты в квартире чиновника или дворянина среднего достатка совмещены предметы классицизма (кресла и стулья, бронзовый канделябр у двери, рама картины на правой стене) и вещи, отражающие современные вкусы владельцев (тумба-подставка под канделябр в стиле «второго рококо», того же плана предкаминный экран, столик). Характерны также и темные обои с ромбовидным рисунком, тяжелые шелковые портьеры, перехваченные шнуром.

Художник внес в картину черты социальной характеристики, переданные не только костюмами персоналки, но и бытовым антуражем — ковриком под креслами в правой части картины (в отличие от богатых особняков, где часто ковер застилал весь пол помещения), клеткой с попугаем, вносящей в откровенную нотку мещанства.

Картина «Завтрак аристократа», написанная художником двумя годами позже, столь же верно и метко характеризует того времени. Так же, как и в картине «Разборчивая невеста», здесь принадлежит к различным периодам: ширмы — к первой четверти XIX века, стол, стул, кресло и этажерка — к более позднему времени.

В частности, ножки стола и стула с их мелкими деталями, «бусинками» и вертикальными желобками дают основание датировать их не ранее, чем 1830-ми годами. Характерна карсельская настольная лампа. Убранство комнаты дополняют многочисленные безделушки.

Не менее характерный материал по стилистике интерьера дают и другие произведения живописи этого времени.

Приведенные примеры подтверждают, что к середине XIX века былое разделение интерьера на парадный и жилой стирается, а в дальнейшем в городских домах и квартирах вовсе ликвидируется.